По православному народному календарю 14 сентября праздновался первый день осени, а с 1492 г. по Указу Иоанна III и до 1700 года в этот день на Руси отмечали Новый год или Новолетие. В церковном календаре этот день именуется как праздник Преподобного Семиона Столпника (Летопроводца) и матери его Марфы.

Прославился Семион тем, что стал основоположником столпничества (В усиленных иноческих подвигах — непрестанной молитве Симеон провел 80 лет, 47 из них простоял (провёл) на столпе, т.е. в построенной в Сирийской пустыне им самим башне. Последний столп был высотой около 16 метров, вокруг него стояла двойная ограда, чтобы никто не нарушал его молитвенную сосредоточенность. По легенде, он не мог прилечь и отдохнуть, соблюдал строгое воздержание от пищи. В любую погоду, он днем и ночью, стоя как свеча, без остановки молился, размышляя о боге. Его учению последовали монахи-аскеты по всему миру. Симеон был праведником, от Бога получил дар исцелять душевные и телесные недуги, предрекать будущее.

Летопроводцем Симеона называли за то, что с этого дня обычно наступает конец лета и чувствуется наступление осени. Время от 1 до 8 сентября по старому стилю называется «семёновской неделей».

Семён день — праздник полон обрядов и обычаев.

«Семён лето провожает, бабье лето наводит».

С Семёна дня по 21 сентября идёт бабье лето. С началом бабьего лета чествовали рябину — «Рябинкины именины». Дом украшали гроздьями рябины, считая её оберегом дома. С праздником поздравляли детей и матерей, зажиточные люди выставляли у ворот пиво и брагу, угощали всех, водили и хороводы.

В некоторых местах доныне сохранилась осенняя игра с хороводом под именем «пиво варить». Эта игра взята из обыкновения в старое время «варить пиво» к бабьему лету. Везде говорили: «Там варят пиво, там и весело». Молодые женщины выходят с брагою к воротам, за коими давно теснится толпа праздных поселян, и угощают их: наперёд старых, потом молодых, а после девицы и молодцы выбирают хороводницу, которая начинает хоровод «пиво варить». Составив круг, девушки ходят и поют с насмешливыми движениями рук, плеч и всего тела и намеренно обнаруживают состояние подвыпивших участников хоровода. Пояснение этого находится в самой песне:

Ай, на горе мы пиво варили,
Ладо, мое ладо, пиво варили!
Мы с этого пива все вокруг соберемся.
Ладо, мое ладо, соберемся!
(Хоровод, повторив пропетое, продолжает):
Мы с этого пива, все разойдемся…
(Расходятся в разные стороны)
Ладо, мое ладо, все разойдемся!
Мы с этого пива все присядем!
(Приседают)
Ладо, мое ладо, все присядем!
Мы с этого пива спать ляжем.
(Ложатся)
Ладо, мое ладо, спать ляжем!
Мы с этого пива опять встанем
(Встают)
Ладо, мое ладо, опять встанем!
Мы с этого пива в ладоши ударим
(Бьют в ладоши)
Мы с этого пива все перепьемся,
Ладо, мое ладо, вес перепьемся!
Мы с этого пива все передеремся,
Ладо, мое ладо, все передеремся!
Мы с этого пива домой уберемся
И до завтра не проснемся,
Ладо, моя ладо, не проснемся!..»
(А.В. Терещенко. Быт русского народа (XIX в.)

По окончании хоровода женщины приносят кувшины браги и угощают участников.

При этом в народе старались всегда при случае напомнить тем, кто слишком увлекался празднованием: «На Семёна не ленился мед-пиво пить — не ленись и работать!»

Известна и такая традиция: на площади, где шло гулянье, вкапывали столб на верхушку прочно крепили куклака — «Семиона-Столпника». Парни состязались в ловкости — залезали на столб и пробовали его достать. Кому это удавалось —доставались всеобщее уважение и почет.

Если погода стояла тёплая в продолжение семи дней, то говорили, обыкновенно в насмешку: «Вот и бабье лето!» Это лето часто долго сопровождается зеленью лугов, деревьев, цветов и прочих растений.

Наблюдали за погодой: если первый день бабьего лета будет ясный и тёплый, то и вся осень будет тёплая и ветреная, и наоборот.

К этому дню заканчивались все сельскохозяйственные работы.

Необходимо было убрать все яровые, так как посевы могли погибнуть, там, где имелись бахчи — снимали дыни, арбузы, начинали мочить коноплю, сушить и мять лён, а еще солить огурцы…

Коли на Семён-день не убрали колосовые, считай, пропал урожай: зерно выпало наземь.
Семён-день последний посев ржи.
Семёнов день севалка с плеч.
В Семён-день до обеда паши, после обед пахаря с поля гони.
Люди массово начинали убирать картошку. В поле разводился огонь, на котором пекли картошку и грели руки, «чтобы не мёрзнуть зимой». В половине сентября страда обыкновенно кончается. Отворяют ворота в поле и пускают скот. До уборки урожая ворота заперты, и скот ходит в поскотине.

В старину традиционно на Летопроводца в сельском быту оканчивались все торговые и хозяйственные сделки. В древней Руси Семён-день также имел значение юридическое, был сроком для взноса государственных податей и для явки к суду по делам тяжебным и к судебному свидетельству.

Связывались с этим днем и различные поверья. В этот день народ переезжал в новые дома, так как считалось, что это принесет жильцам нового дома счастье.

Приметы, обрядодействия:

Переходы в Семён-день на новоселье — счастье и веселье.
Перед новосельем вперед пускают ночевать кошку или петуха, или их вместе, чтобы домового ублажить.
Под фундамент дома кладут деньги — для богатства, шерсть — для тепла, ладан — для святости.
Подкова висит у порога — на счастье в доме.
Святой Семён считается покровителем ласточек и их наставником. Семён-день — день отлёта ласточек и «наказания воробьёв». Ласточки в народе — символ весны, удачи, а воробьи считались проклятыми птицами.

Примечали, если ласточки свили гнездо под крышей дома, — в нём живут хорошие люди, запрещалось разорять их гнезда. Обычно ласточки неожиданно для людей улетали в тёплые края, существовало поверье, что добираются они туда через подземное царство, например через колодцы. Вот почему в сёлах осенью не чистила колодцев — «чтобы не мешать ласточкам вовремя добраться в тёплые края».

Совсем другое в народе было отношение к воробьям. Из-за того, что они наносили большой вред посевам на полях — клевали пшеничные зерна, подсолнух и коноплю, портили плоды вишни, черешни и т.д. — их не очень-то «уважали». Существовало такое поверье, что во время распятия Христа воробьи кричали палачу, что он ещё жив. Поэтому их назвали «живчиками» и «христопродавцами». Осенью, когда созревали посевы, воробьи собирались в большие стаи и налетали на них. Чтобы уберечься от такой напасти, селяне ставили чучела, обращались к Богу с молитвами.

В отдельных случаях прибегали к обрядодействиям: хозяин поля, после того как поле было засеяно, без рубахи трижды оббегал его с приговором, потом остановившись возле своей рубахи, три раза бросал через себя по жмене земли. Кое-кто поступал иначе — брал палочку, которой измеряли покойника, чтобы знать, какой длины нужно делать гроб, и с ней трижды оббегал посевы. Старожила утверждали, что это самый лучший способ от воробьиной напасти.

Было и такое поверье – в этот день Семён распределяет воробьёв и, «если не отпраздновать Столпника, то нечистый может наслать воробьёв на посевы и те уничтожат всё под чистую или выдерут солому с крыши». Говорят, на Семёна нечистый меряет воробьёв своей меркой. По мерке определяет, сколько взять себе, а сколько выпустить, якобы поэтому, все воробьи собираются к нему и в Семён-день их нигде нельзя увидеть. В других источниках в одну из грозовых ночей воробьёв собирают в камышовых зарослях на судилище (отсюда пошло название «воробьиная ночь), и каждому «разбойнику» приходилось признаться Семёну (в других вариантах Камышовому) о своих злых поступках. На такой «очной ставке» присутствовали и обиженные ласточки.

Возможно, в старину этот день посвящался птицам, но с введением христианства постепенно эти обряды растворились, сохранившись в отдельных фрагментах легенд, поверий и, конечно, наблюдениями за поведением птиц.

Если дикие утки садятся, а скворцы не улетают — осень протяжная и сухая.
Если гуси улетают на Семён-день, жди ранней зимы.
После Семёна журавли отлетают в теплый край.
На Семёна Столпника ласточки ложатся вереницами в озера и колодцы.
В это время ужи выходят на берег и «ходят по лугам на три версты». Впрочем, в некоторых местах верили, что в этот день на лугах появляются не только змеи, но и рыбы-угри, которые, выпрыгнув из реки, купаются в росе и смывают с себя все свои болезни.

Большое значение праздник имел в семейной жизни. С этого дня происходило «посвящение в мужчины». Четырех-пятилетних мальчиков впервые стригли и усаживали на коня: «На Семёна дитя постригай и на коня сажай, на ловлю в поле выезжай».

Обряд символизировал переход от детства к отрочеству. По этому поводу в семье готовили праздничный обед, на который приглашали родственников и соседей. Для обряда посреди комнаты на широкий стульчик ставили бочонок из-под теста, накрывали его вывернутым мехом наверх тулупом. Когда гости собрались, мальчика торжественно усаживали на бочонок, брали стульчик с четырёх сторон — поднимали, качали; потом дед или отец кропил ребенка свяченой водой и срезал накрест немного волос; эти волосы заворачивали в платочек и прятали, дальше стричь продолжал кто-то из родных (возможно крестный). Следующий раз, постриг происходил через пару лет, и третий раз —непосредственно перед свадьбой.

Мужчины в этот день ездили на ловлю зайцев и впервые брали с собой детей. На Семёна первый праздник псарских охотников. Охотники притравливали зайцев, ставили очепу (специальное приспособление для ловли) на заячьей тропе, пока земля не промёрзла, чтобы зимой по снегу зайцев ловить. Впоследствии, когда выпадет снег, зайцы обыкновенно не бросают летней тропы, а продолжают по ней бегать.

По общепринятому мнению, зайцев ловить может не каждый, а только тот, кто знает «словинку», т.е. специальный наговор. Его фрагмент: «Стану благословясь, пойду перекрестясь из избы дверьми, изо ворот воротамы, в чисто поле заворыма, в чисто поле, в восточную сторону, на синёё морё…От веку по́ веку, отныне до́ веку. Дай господи, пришли, господи, надели, господи мне, рабу божьему белого звиря, зайца черноухого, долгоухого…»

Одним из самых распространенных обычаев Семён-дня считался потешный обычай «хоронить» мух, тараканов, блох и прочих вредных насекомых, одолевающих крестьян в избах. При этом считалось, что «убить муху до Сёмина дня — народится семь мух; убить после Сёмина дня — умрет семь мух».

На «похороны» девушки наряжались в лучшие наряды, делали из сухих листьев, репы, брюквы или моркови маленькие гробики, клали туда пойманных насекомых и с «шутливой торжественностью» (иногда с плачем и причитаниями) выносили их из избы, чтобы предать земле. При этом, во время выноса, кто-нибудь должен гнать мух из избы «рукотерником» (полотенцем, в некоторых местах веником) и приговаривать:

Муха по мухе летите, мух хоронить.
Мухи, вы мухи, комаровы подруги, пора умирать.
Муха муху ешь, а последняя сама себя съешь.
Сто в землю уйдет, тот назад не придет.
Мухи да комары кусаются до поры.
Злую муху осенью закопать — другие не будут кусать.

Обряд сопровождался специальными песнями:

Таракан дрова рубил,
Комар водушку носил,
В грязи ножки увязил.
Вошка парилася,
Да ударилася.
Ненароком —
Правым боком:
Ребро вывихнула.
Клопы подымали,
Живот надорвали.
Два братца, два Кондратца
Нову баенку стороили;
Две сестрички, две лисички
Нову баенку топили.
Повела вошка блошку
В нову баенку.
Муха пару подавала,
Вошка парилася:
С перепару вошь упала —
Ножку выламала.
Ты сходи-ко к воеводе,
Попроси-ко воеводу…
Два дня лечилася —
На третий в могилу.
…А попы были клопы,
А дьячки были сверчки.
Тараканы погребали,
Мыши голос подавали:
«Помяни нашу рабу,
Серу вошь во гробу».
Стукнуло, грякнуло в лесе:
Комар с дуба свалился,
Упал он на коренище,
Сбил он себе плечище.
Слетелися мухи-горюхи,
Славные наши громотухи.
Стали они возглашати,
Что о комаре вспоминати:
«Ах, ты наш светик, комар!
Жаль нам тебя немалу.
Как будешь ты умирати,
Где нам тебя погребати?» —
«Схороните меня во поле,
Во зеленой во дубраве, -
Там-то ребята бывают,
Зелено вино распивают,
Туды-сюды зазирают,
Про комара вспоминают:
— Тут лежит комарище,
Удалой парень, ребятище!

Уже в конце прошлого столетия песни эти в большинстве своем стали восприниматься и исполняться или как детские потешки или как шутки-небылицы, а сам обряд превратился действительно в забаву, веселую игру. Смысл обряда, кстати, был не только в изгнании насекомых, но и преследовал возможность для девушек показать себя перед холостыми парнями, устроить смотрины.

Именно с Семёна-дня начиналась свадебная неделя, которая продолжалась до Филипповского поста.

Для парня посвататься — всё равно, что дровней попросить: не дадут в одном месте, дадут в другом.
Сватались к девушке тридцать с одним, а быть ей за одним ...
В старину крестьяне Огонь называли «богом», «святым огнём»; при розжиге огня («вытирали» его из дерева вручную трением) читали молитвы. Под Семён-день старый огонь гасили. В народе в этот день бытовал обряд, связанный с первым зажиганием света (огня) навстречу осени, который назывался «Женитьба ко́мина» (в некоторых местах — женитьба свечки или каганца). Под «ко́мином» (комин — прикреплённая к потолку в доме большая труба-дымоход, сплетённая из лозы или сделанная из мешковины и обмазанная глиной) вешали лучник — обычную миску, сковороду или металлическую решётку. На нём зажигали лучину, которая освещала дом. «Ко́мин» белили, увивали спелым хмелем, цветами, освещёнными в церкви на Ивана Купала, украшали лентами. «Чествовали» огонь на лучнике водкой, бросали кусочки сала, зерно, орехи и сладости. Точно также украшали свечку, ставили торжественно на стол.

По случаю такой «женитьбы» в один из домов приходили соседи, родственники, кумовья. После того, как ко́мин или свечка были украшены, все садились за обрядовый стол. Подавались блюда как на свадьбе, даже как на свадьбе, в некоторых случаях имитировали выпекание свадебного каравая и т.д. Бывало, приглашали музыкантов. Присутствующие высказывали пожелания благополучия в семье и хозяйстве, чтобы ладилась работа. Женщины пели свадебные песни «жениху». Праздничное застолье продолжалось до первых сумерек. На следующий день с зажженной свечкой шли в следующий дом, и там обрядодействие повторялось, и так целую неделю. От «женильной» свечки или ко́мина хозяйки для себя зажигали свечи (ко́мины, каганцы), чтобы с раннего утра и вечером работать при их свете.

Наступали холода, и Семён-день был последним, когда заканчивались летние празднования на улице. Молодёжь собиралась в домах одиноких женщин на посиделки.

Для этого парни вскладчину снимали избу и нанимали музыкантов на весь осенне-зимний период, девушки должны были присматривать там за порядком, готовить. В первый день посиделок девушки готовили вареники, обрядовую кашу и т. д. Конечно же, посиделки сопровождались песнями и танцами, традиционно парни принимали молодых в свое сообщество (братство), здесь молодые люди присматривали себе пару. Посиделки — то также была работа при огне — девушки приходили с рукоделием, пряли, парни — готовили новый или чинили старый хозяйственны инвентарь и т.п.

На Семёна и мужчины «заседали вечер» — бондари, швецы, закройщики и др. заносили в дом каждый свой хозяйственный инвентарь, чтобы также начинать работы при огне. Для женщин таким днем считался 6 октября на Ивана Предтечу. С этого дня в сельском жилище появлялись прялки, гребни, веретёна и другие приспособления.

×