Касьянов день – народный и христианский праздник, приходящийся на 29 февраля. Он отмечался только в високосный год, то есть один раз в четыре года, отличаясь таким образом от всех остальных дней в году. Поэтому, по народным поверьям, Касьян то ли обозлился на целый свет, то ли неблаговидным поведением «заслужил» такой неудачный памятный день. Сегодня – с учетом разницы календарей – день Касьяна перешел на 13 марта, т. к. именно этот день в григорианском исчислении соответствует юлианскому 29 февраля. Однако народные представления так или иначе связывали Касьяна с тем самым «особенным», выпадающим днем, поэтому 29 февраля все же вспомним о нем. В народном фольклоре существовала легенда о том, как повели себя Касьян Угодник и Николай Угодник, встретив на своем пути мужика, увязшего с возом на дороге. Первый отмахнулся от попавшего в беду, не захотев пачкаться, второй тут же пришел мужику на помощь. В итоге Бог, разбирая их поступки, постановил: Ты, Касьян, не помог мужику. За то будут тебе через три года служить молебны. А тебе, Николай Угодник за то, что помог мужику воз вытащить, будут служить молебны два раза в год. Соответственно, Касьян приходится на 29 февраля и отмечается только раз в четыре года (так было до смены календаря на григорианский), а у Николы два дня в году – зимний и летний. Впрочем, на церковные службы это никогда не оказывало особого влияния, так как традиционно выпадающие на 29 февраля богослужения просто переносились на 28 число и так или иначе проводились. В целом же среди всех восточных славян этот особый день считался крайне неблагоприятным и был издревле окружен мистическими предубеждениями связанными, в том числе, с демоническими силами. Дата носила множество названий: Касьян-Високос, Кривой Касьян, Касьянья, Касьян Завистливый, Касьян Остудный, Глаз Касьяна и другие. В истории христианской церкви Касьянов день является датой памяти святого Кассиана – основателя монашества в Галлии и одного из главных теоретиков аскетизма. Родился он в Скифии около 360 года н. э., а первые шаги в монашескую жизнь сделал в Вифлеемском монастыре в Палестине. Кассиан долго путешествовал по Египту, изучая уклад и правила монастырской жизни среди монахов и отшельников. Около 400 г. он был посвящен в сан диакона, а через несколько лет представлял в Риме константинопольскую церковь с целью защиты церковного оратора Иоанна Златоуста. Затем, обосновавшись в Массилии, основал две монастырские обители – одну для мужчин и одну для женщин, – моделировав их по образцу египетского монастырского уклада. Кроме того, святой оставил христианскому миру свое наследие в виде 12 томов, исследующих и описывающих уставы монахов Палестины и Египта, и 24 «Собеседований», посвященных моральным аспектам христианской доктрины и жизни отшельников. В народной же культуре образ Касьяна кардинально разошелся с наследием Иоанна Кассиана и ассоциировался… с Кощеем. Так появился парадоксальный и прямо скажем немыслимый образ «злопамятного святого»: местные предания приписывали ему такие негативные черты характера, как зависть, злопамятство, злобу, корысть, скупость… Особенно ярко это проявилось в Саранском уезде Пензенской области, где Касьян, по народным суевериям, вовсе не считался святым (или даже человеком). Говорили: «Экий ты Касьян! Видно, в тебе и крови человеческой нет». В представлении простого люда он был близок к гоголевскому Вию – демон с огромными веками, доходящими до колен, длинными ресницами и косящим смертоносным взором, от которого все живое болело и чахло. Считалось, что ему подчинялись все ветры, включая моровые, приносящее с собой эпидемии чумы и холеры. Кроем того Касьян символизировал зиму как таковую. В целом на Руси его имя в народном сознании трансформировалось в эпитет для описания унылых и мрачных людей, что породило выражения типа «смотрит как Касьян» в отношении угрюмых или нелюдимых особ. Также существовала ассоциативная связь между «взглядом Касьяна» и некой порчей или сглазом, настолько мощными, что снять их практически невозможно. В целом, считалось, что если 29 февраля случалось что-то плохое, например какой-то человек неожиданно захворал, скоропостижно скончался или просто что-то поломалось, – это Касьян «постарался». Касьян на что не взглянет – все вянет. Касьян все косой косит. Касьян на народ – народу тяжело. Касьян на траву – трава сохнет. Касьян на скот – скот дохнет. Худ приплод в високосный год. Многие исследователи полагают, что до крещения Руси день 29 февраля являлся днем Кощного Бога – представителя темных сил в славянской мифологии, который владычествовал в царстве смерти. После принятия христианства образ злого Кощея и связанные с ним верования частично переложились на святого Кассиана, день памяти которого приходится на ту же дату. Вероятно, ответ кроется в созвучии имен КАЩей/КАСьян, а также в ассоциациях, которые на слух возникают при имени Касьян – здесь можно предположить что-то косое, нездоровое и, как неоднократно отмечали исследователи народного фольклора, любую асимметрию (одноглазость, одноногость, хромота, горб) и неправильность (одежда наизнанку, перепутанные левый и правый ботинок).

Практика введения в календарь високосных годов как таковых существует еще со времен Цезаря (45 г. до н. э.), так что на Руси, очевидно, также издревле существовал день, который «то есть – то нет», и с ним, несомненно, должны были быть связаны некие представления. По логике традиционного дохристианского мировоззрения такой день должен быть опасным, пограничным между мирами реального и потустороннего.

День недели, на который выпадал праздник, в простонародье слыл несчастливым, в него не затевали никаких масштабных работ. Крестьяне откладывали все дела 29 февраля и старались вовсе не покидать жилища вплоть до наступления утра 1 марта. Домашний скот тоже не выпускали на двор, чтобы не попал под глаз Касьяна.

Люди верили, что любой труд, сделка или начинание могут обернуться бедой. Полагалось сидеть дома под защитой родных стен и очага, чтобы беды прошли стороной. Накануне заранее стряпали праздничный ужин (так как в сам этот день трудится не следовало), и все домочадцы собирались за совместной трапезой – если этого не сделать, Касьян мог разобидеться и напустить на семью ссоры и невзгоды.

Интересно, что традиционно в этот день проводили разные ритуалы с яйцом на избавление от сглаза и порчи, а также на убийство Кощея (Касьяна) – ведь, по народным поверьям, его смерть хранится в яйце. Для этого куриное яйцо (желательно от черной курицы) разбивали об угол дома и до рассвета к нему не прикасались, а, выйдя поутру на улицу, трижды крестились.

С помощью яйца также пытались излечить разные недуги. Так, если в доме был больной, по его телу катали сырое яйцо, которое затем раздавливали руками и выбрасывали. Затяжную болезнь прогоняли в Кощеево царство следующим образом: снимали одежду с больного и стирали в проруби, приговаривая:

Ты, водица, все недуги забери, силы рабу Божиему (имя) верни. Неси их за тридевять земель, к Кощею-Кощеюшке, он их себе возьмет и к нечисти снесет. Пусть свои подарки берут, а от (имя больного) уйдут.
После этого одежду сушили на свежем воздухе.

По сложившейся традиции в Касьянов день принято было гадать на свою судьбу в грядущем високосном году, а также на суженого и исполнение желаний. То есть опять мы видим, что в этот день, по народным представлениям, как бы «истончаются» границы между мирами и можно заглянуть «за кромку».

Для гадания о судьбе в целом девушки ходили в курятник и считали, сколько яиц снесли пеструшки:

– если курица оставила одно яичко, значит, весь год пройдет в одиночестве;
– пара яиц предсказывала скорую встречу с женихом;
– три служили обозначением года, проведенного в кругу семьи;
– четыре обещали радостные события;
– пять являлись символом предстоящего везения;
– шесть предупреждали о финансовых трудностях;
– семь предвещали прибавление в семействе;
– восемь служили знаком общего счастья;
– девять обещали год в радости и веселье.

Для гадания на будущего мужа готовили выпечку с добавлением в тесто большого количества яиц и в каждый прятали сюрприз со значением. Например:

– попавшийся изюм указывал на мудрого мужа, стремящегося к профессиональному росту;
– мак символизировал богатство и власть;
– корица говорила о придирчивости и занудстве в характере суженого;
– вишня предсказывала веселого и легкого на подъем супруга;
– абрикосы обещали нежность и любовь;
– малина намекала на склонность к тратам;
– клубника означала страстного возлюбленного.

На исполнение желаний гадали за столом, подбрасывая вверх двадцать девять монет и рассматривая на какую сторону упадет большая их часть: если выпало больше решек, значит, желание не осуществится, а если больше орлов – сбудется.

В народном календаре Касьянов день был также связан с рядом примет и поверий:
– с утра не небе видны высокие облака – ожидай скорого потепления и ясного дня;
– в лесу слышно, как деревья «гудят», – грядет похолодание;
– утренний туман на Касьянью – к хорошему урожаю;
– начавшаяся капель – к затяжной весне;
– если на Касьяна-Високоса не слышно ни собачьего лая, ни пения птиц и стоит гробовая тишина – в ближайшее время придет эпидемия болезни.

Еще бытовало суеверие, что в Касьянью нельзя приглашать в дом гостей, оставлять кого-то ночевать и открывать дверь незнакомым людям, ибо в образе незнакомца в дом может прийти холера. Нельзя надевать и чужие вещи, чтобы не передать своего счастья другому.

×